сыграно.

я сидела на этой кровати в оцепенении. не знаю, сколько уже, часа так два. я рассматривала потолок и стены, белый пол, вещи, стопку старых книг, беспорядок. про себя я думала о том, чтобы встать и убраться здесь, то ли убраться, толи сжечь эту квартиру до последней мизерной перинки от мягких  кремовых подушек, стереть с лица земли и карты города этот дом вместе с её владельцем разумеется. это была моя главная цель.
но увы, предпринять я ничего не смогла, я сидела в оцепенении уже часа так 2, и не думаю, что моё тело с радостью пошло бы мне на компромисс.

странное такое чувство, а скорее неизведанное такое утрированное, как будто  кости разламываются под кожей, а кровь высыхает как цветок под палящим солнцем бескрайней Сахары, сжигая вместе с собой артерии, вены и сосуды в голове. да, да именно так. вот только жаль, что бы не происходило с моим телом под навесом этих белых потолков и стен, этой проклятой богадельни я  остаюсь при памяти. при здравом уме, и трезвом ощущении реальности, что в моём случае -   губило. а значит я помню всё. всё до последнего поцелуя в шею, удара по щекам. и дыхания в спину. и этих наших, грубых фразочек. я это помню детально. кадрами с замедленным эффектом. и в этом я конечно не выигрываю, как жаль, что я не в падаю в истерики, не плачу, не бью посуду, не кричу, не вырываю на голове волосы и не хлопаю дверьми. как жаль, что это не я.

а я просто сижу на этой кровати в оцепенении уже часа два. или три. или четыре. или пять.
впрочем,  иногда время теряет смысл, оно становится не властным надо мной, и ненужным мне, неспособным сдерживать меня, не способным определять что-либо, решать что-либо. иногда. а именно сегодня и наступило это - иногда.

твоя бы жизнь стоила для человечества сколько? наверное нисколько. ты же просто какой-то человек. миллионы людей, умирают, умирают, умирают, безмерная скорбь окутывает их родных, жён, мужей, детей, разбиваются самолёты, люди умирают от голода и не достатка медикаментов в Африке, от СПИДа, от рака, от болезней умирают даже детьми, или проходя по улице умирают оттого, что их сбила машина. оттого, что остановилось сердце. да, это жутко и страшно. это то, о чём мы хотим не думать, то, что мы не можем остановить. но люди умирают, это нормально.
это обычно и несложно.
так почему не можешь сделать этого ты?
почему? любимое моё солнце.

я веду монологи, про себя. но я по прежнему ненавижу тебя, ты не думай, что я исправилась.
я сижу на молочно-кремовой кровати, чувствуя острую и даже более невыносимую для способностей человека перенести боль в груди и в теле, ощущая реальность предметов и действий, но находясь в оцепенении, смотря на белые стены, болтая ногами в чёрных туфлях, по прежнему ненавижу тебя. да, это я.
ты ничего не понимаешь, ты даже не догадываешься. ты спишь. ты спишь и не думаешь о том, как я тебя ненавижу. потому что ты даже не знаешь как.
в твоей белой богадельне - психушке, которую ты называешь нашим домом, я отыскала массу книг, и успела позаниматься самообразованием и психоанализом своего внутреннего мира.
я и моя Ненависть разнообразна, и разносторонне развита. и более, моя ненависть к тебе имеет форму любви.
а вот и ответ, почему после всего я здесь.
так вот я решила, что я действительно весьма духовно стоящий человек. явно стоящий того, чего ты мне не говоришь.
а ещё я видела её, и их тех, о которых я знать не должна. у тебя всегда был хороший вкус. дневники,   которые были надёжно спрятаны от глаз моих с телефонами и жуткими фактами.
случайными совпадением времени и места.
то, что увидели мои глаза хуже всех смертей Африки, для меня это точно.

я продолжаю сидеть на этой кровати. а значит я остаюсь с тобой, здесь. я не бегу от тебя, куда глаза глядят, не удалю телефоны. не меняю номера и место жительства. я остаюсь с тобой.
а всё потому, что моя ненависть имеет разновидность любви.

и вдруг любовь всей моей жизни шевельнулась и открыла глаза. да, это ты. я продолжала неподвижно сидеть. ждать, пока белые стены приобретут цвет. цвет твоих глаз. медленно ты оделся и ушёл. сказав, что-то мне, и то, что ты мне сказал, я слышала чётко и ясно.
как слышала всё, что было раньше.
я слышала, как ты целовал меня в щёку и закрывал за собой, дверь. я слышала, как звуки твоих шагов в одной из комнат этого дома бумерангом возвращаются ко мне, сидящей на кровати, и превращаются в огромный ком невыносимой для человеческого существа боли в груди. при этом оставляя здравость мысли и трезвость рассудка.
а это всё потому, что моя ненависть имеет форму любви...